Блокнот
26.02.2015
Повесть о настоящем коллекционере. Продолжение
На вокзале в Туле меня встретил Михаил Готесман – основатель клуба «Ретро-стиль Тула» и организатор фестиваля «Автострада». Из всех российских городов почему-то именно Тула отличается небывалой активностью в ретро-движении. Не только клуб и фестиваль, но еще и мотоциклетный музей недавно появился в городе, в котором собственно это движение и зародилось.

По пути к Элеоноре Евгеньевне Гуревич – дочери первого в нашей стране коллекционера старинных автомобилей – мы заехали в музей мотоциклов «Мото-Авто-Арт», напоминающий старинный замок, за стенами которого спрятаны настоящие сокровища: самая полная коллекция мототехники производства Тульского машиностроительного завода и множество других редкостей. Основал музей «Мото-Авто-Арт» Леонид Павлович Зякин, собиравший эту коллекцию три десятка лет. Вот так в городе мастеров продолжаются традиции коллекционирования старинной техники, заложенные еще полвека назад!
Портрет Гуревича кисти художника Симонова. Написан в 1980 году – за год до смерти Евгения Самойловича.
Бетонная многоэтажка на улице Революции – последний адрес Евгения Самойловича Гуревича в Туле. Элеонора Евгеньевна бережно хранит то немногое, что осталось от увлечения отца: фотографии, письма, вырезки из газет и журналов. На стене – огромный портрет Евгения Самойловича в профиль у окна, на заднем плане виднеется автомобиль. Ход необычный, ведь Гуревич более известен как изобретатель и оружейник. О Гуревиче-оружейнике написано много: целая серия статей в специализированном журнале «Мастер Ружье» под общим заголовком «Чужой среди своих» – уже намекающим на то, что жизнь у Евгения Самойловича была не такой простой. Кому интересно, те найдут и прочитают этот цикл о такой вечной теме – противостоянии таланта и системы. Мы же остановимся на увлечении Евгения Самойловича старинными автомобилями.
Евгений Гуревич за рулем автомобиля Ford Model T. Снимок не подписан, но можно предположить, что он относится к дореволюционному периоду.
Для родившегося в 1901 году Гуревича любой старинный автомобиль был его современником. В дореволюционном Харькове машин насчитывалось примерно столько же, сколько и в Риге, Киеве или Одессе – этот провинциальный город стал одним из центров автомобилизации юга России. В последний мирный год 13-летний Евгений Гуревич пошел работать подмастерьем в частную оружейную мастерскую Эдельберга. Одновременно его приняли и учеником шофера в гараж на Рыбной улице – без жалования, да еще с условием доплаты по 40 рублей в месяц при плохой учебе. В гараже он знакомится с самыми разными автомобилями. Сам Гуревич в своих памятных записках указывает и одноцилиндровый французский «Де Дион Бутон», и «Морс» с цепной передачей, и немецкий «Адлер» с ацетиленовыми фонарями «как два самовара». Теория изучается по самой распространенной в те годы книге – толстенному «Курсу автомобилизма» инженера Н.Г.Кузнецова. В мае 1914 года Особая комиссия при Южно-Русском автомобильном клубе вручает Евгению Самойловичу Гуревичу водительские права. «И с тех пор, где бы я ни находился, на какую бы работу меня не назначали, автомобили и охотничье оружие были любимыми объектами моей деятельности» – так писал о себе Евгений Гуревич.

Навыки автомобилиста пришлись кстати: оружейную мастерскую Гуревич променял на работу шофером в Крыму, где возил отдыхающих на линии Симферополь – Евпатория. А когда началась война, то пошел добровольцем во Всероссийский Земский Союз – возить раненых по госпиталям. В 1916 году Евгений Гуревич уже шофер начальника эвакуационного госпиталя в Харькове генерала Гурьева, управляет «Мерседесом». Возраст для высокого юноши не помеха – как и многие в то время он накидывает себе пару-тройку лет.
За рулем автомобиля Fiat, 20-е годы. В семейном альбоме сохранилось не так много фотографий тех лет.
К тому же 1916 году относится и одно из самых запоминающихся в его жизни впечатлений – визит императора Николая II в Харьков. По пути следования царя на улицах выставили заслоны из гимназистов, среди которых оказался и Евгений Гуревич. Воспоминания об этом событии он опишет в 1967 году в тульской газете «Молодой Коммунар» и, конечно же, он изложит их в духе времени:

«Стояли мы, гимназисты первой частной гимназии, на Рымарской улице, взявшись за руки, сдерживая напор любопытных, толпившихся на тротуарах за нашими спинами. Наконец, появился большой открытый автомобиль, в котором стояли в полковничьей форме последний из Романовых и губернатор Катеринич. Я, как заядлый автомобилист, вплотную придвинулся к машине, пяля глаза на огромный шикарный синий «Делонне-Бельвилль», круглый медный радиатор которого сиял как начищенный самовар. Мое неуемное любопытство было наказано тем, что колесо машины задело правую ногу. Долго потом мои одноклассники издевались надо мной, утверждая, что я очень важная особа: «даже с самим Царем на короткой ноге». Однако, боль в ноге не помешала мне рассмотреть и самого царя. Единственное, что поразило меня в его внешности, это совершенно стеклянные глаза, без всякого выражения, тусклые как у мороженого судака».

Не стоит удивляться, что шофер оказался еще и гимназистом – учился Евгений Гуревич экстерном, а аттестат получил только в 1919 году.
Таким Евгений Гуревич был в 1926 году. Портрет написан в Харькове, автограф художника неразборчив.
Потом – две революция и Гражданская война. За это время Харьков успел побывать под властью Советов, немного пробыл столицей Донецко-Криворожской республики, пережил немецкую оккупацию и гетмана Скоропадского, входил в состав Украинской Народной Республики, снова перешел под контроль Советов, затем был занят силами Белого движения и, наконец, в декабре 1919 года в городе уже окончательно установилась советская власть и он стал столицей УССР.

О тех годах в жизни Гуревича известно мало. Любопытным эпизодом можно назвать постройку броневиков на шасси брошенных немцами грузовых «Адлеров» – когда брони не хватило на все десять машин, то оставшиеся усилили рельсами и «забронировали» фанерой с нарисованными заклепками. Первое же боевое задание окончилось фиаско – с бронеавтомобилей послетали шины и возвращаться пришлось на голых дисках.

Сам Гуревич пишет, что «в 1918 году в кавалерийском отряде Раскинда сражался против петлюровцев и немцев». То, что в 1919 году он был призван в Белую армию и оказался в Крыму, где служил в пограничной страже на посту Ак-Метечь, при советской власти трактовалось самим Гуревичем как выполнение личного задания Феликса Дзержинского во врангелевском тылу. Только вот одна нестыковка: в Крыму Евгений Гуревич находился в 1920 году, а с Дзержинским, по его же словам, познакомился в 1921-м.
Одна из статей о Феликсе Дзержинском, подписана «Евгений Гуревич, работник ВЧК с февраля 1921 года».
Произошло это знакомство при следующих обстоятельствах. В 1921 году Евгений Гуревич устраивается на работу в гараж ГПУ Украины. На видавшем виды французском «Бразье» ему пришлось однажды возить по Харькову главного чекиста страны Феликса Дзержинского. Старенький «Бразье» отличался невыносимой тряской и чтобы как-то поберечь товарища Дзержинского, Гуревич засунул под заднее сиденье мешок с песком. Трясти стало меньше, что Феликс Эдмундович и оценил. Своей встречей с Дзержинским Евгений Самойлович будет гордиться всю жизнь, а на пенсии станет писать в газеты биографические заметки о «железном Феликсе».

В том же гараже ГПУ он находит старый мотоцикл «Санбим», выкупает его, втаскивает это давно обездвиженное приобретение к себе в комнату на второй этаж и там же ремонтирует его. 30 сентября 1923 года Гуревич на этом «Санбиме» в 80-верстном пробеге приходит к финишу пятым и получает приз имени Губисполкома. Диплом об этом – самодельный на листе картона с нарисованным карандашом мотоциклом в левом верхнем углу – до сих пор хранится у Элеоноры Евгеньевны.
Диплом участника 80-верстного пробега Гуревича Е., пришедшего к финишу пятым и удостоенного приза имени Губисполкома.
Еще одно неподписанное фото из семейного альбома. Возможно, оно было сделано на том самом пробеге 1923 года.
Похожая история повторяется и с гоночным автомобилем, который сам Гуревич в своих записках называет «Даймлером» – остается только гадать, был ли это британский «Даймлер», австрийский «Аустро-Даймлер» или же немецкий «Мерседес», который тоже «Даймлер». Машину он находит в гараже «Укргосторга» в состоянии груды металлолома, покупает и восстанавливает. Кстати, в «Укргосторге» Гуревич потом устроится на работу и будет ведать закупками иностранных автомобилей. Он обводит вокруг пальца своего немецкого партнера Иоганна Йоста: сообщив ему информацию о планах закупки «Укргосторгом» автобусов у фирмы «Крупп», тут же получает более выгодные условия у представителя фирмы «Бюссинг».

В 1925 году его можно видеть среди участников Всесоюзного автопробега. Когда в 1928 году в Харькове открывается авиашкола, то Гуревич одним из первых поступает в нее. Там же учится и будущая легендарная летчица Валентина Гризодубова – с ней Евгений Самойлович еще встретится спустя многие годы.
Евгений Гуревич на мотоцикле – фото наклеено на картон в альбоме. Персонаж в коляске аккуратно вырезан.
Мотоцикл в Харькове – заметная вещь! Проезжающего по улице Гуревича замечает некто Иван Никитин и узнает в нем белогвардейского пограничника, охотившегося в Крыму за такими же, как и сам Никитин, дезертирами из армии Врангеля. В ГПУ поступает соответствующий сигнал, но друзья-чекисты не дают делу хода. На всякий случай Гуревич меняет фамилию – теперь он Евгений Самойлович Черри, но арестуют его совсем по другому поводу.

Фотография 20-х годов. Слева - Евгений Гуревич, личности женщины и мужчины неизвестны.
Боком вышло не белогвардейское прошлое, а работа в «Укргосторге» – Иоганна Йоста заподозрили в шпионаже, что рикошетом ударило и по Гуревичу. Его арестовали 4 января 1930 года и уже 28 марта приговорили к расстрелу «за экономический шпионаж в пользу Германии», замененному после кассационной жалобы на десять лет лагерей и пять лет ссылки.

Гуревича отправляют на главную стройку страны – Беломоро-Балтийский канал. Судьба сталкивает его с таким человеком как Нафталий Аронович Френкель – начальник работ Беломорстроя. Френкель, кстати, тоже в прошлом был приговорен ГПУ к расстрелу, который ему также заменили на лагерный срок, – три года он отсидел на Соловках, а после освобождения сделал стремительную карьеру в органах, дослужившись до начальника производственного отдела ГУЛАГа.

Френкель ценит Гуревича и его способности в технике и поэтому в 1933 году забирает его с собой на стройку Байкало-Амурской железной дороги – руководить транспортом. Френкель делает его бесконвойным заключенным, позволяет привезти семью, назначает усиленный паек и даже выписывает разрешение на охоту и хранение охотничьего ружья!

На краю света такие специалисты нарасхват и Евгения Самойловича даже привлекают для ремонта 16-цилиндрового «Кадиллака» командующего Особой Краснознаменной Дальневосточной армией маршала Блюхера. Арест Блюхера в 1938 году чуть не погубил и самого Гуревича – его арестовали и этапировали в Заполярье. На свободу он вышходит в мае 1939 года, отбыв почти полностью назначенный ему срок – полгода скостили за то, что согласился разделывать туши больных сапом лошадей. В 1958-м Гуревича реабилитируют, но о том, где он пробыл все 30-е годы, коллекционер старинных машин в беседах с журналистами старался не упоминать.
Датированные 1942 годом водительские права Евгения Самойловича Гуревича и временное удостоверение на право управления легковой машиной, выданное 18 ноября 1942 года в Архангельске!
Во время Великой Отечественной войны, как пишет сам Гуревич, «при выполнении задания Наркомата обороны я снова именно пропустил через свои руки сотни трофейных машин самых разнообразных конструкций, восстанавливая, испытывая их и составляя подробные аннотации». И все это помимо основного дела – оружия.

В 1945 году Гуревич с семьей переезжает в Тулу. Евгений Самойлович продолжает заниматься изобретениями в оружейном деле, но не забывает и про машины. Он строит дом, рядом с ним – гараж, в котором появляется трофейная техника: легковая «Татра» и «Опель», грузовик венгерской марки «Раба Ботонд».

В те же годы у Гуревича появляется первый по-настоящему старинный автомобиль. Скорее всего, коллекционирование началось с «Роллс-Ройса» модели «Фантом», но о том, каким путем он попал к Евгению Самойловичу сказать уже трудно. Сам он утверждал, что это награда за создание нового образца оружия. В одной из версии фигурирует бесшумный пистолет для разведчиков, в другой – работы по минометам. Еще Гуревич утверждал, что «Роллс-Ройс» – подарок Ворошилова и автомобилем пользовался сам маршал.
В таком виде Rolls-Royce попал к Гуревичу. Год выпуска неизвестен, модель Phantom I или Phantom II. Версия с «автомобилем Ворошилова» имеет право на жизнь: Климент Ефремович ездил на точно таком же «Роллс-Ройсе».
Так или иначе, но начало коллекции положено. Гуревич возвращает «Роллс-Ройс» из небытия. Реставрацией с современной точки зрения это не назовешь: съемная жесткая крыша, бампер от американского «Паккарда», колеса со стальными дисками вместо спицованных – возможно, что тоже паккардовские, неоригинальная светотехника. Но других способов восстановить автомобиль в те годы не было!
Евгений Гуревич позирует фотографу у «Роллс-Ройса» в процессе реставрации.
После реставрации у «Роллс-Ройса» начинается новая жизнь: съемки в фильме «Евдокия», участие в городских мероприятиях – празднике искусств и 250-летии Тульского оружейного завода, многочисленные визиты журналистов и фотографов из разных газет.
Круг почета по стадиону на праздновании юбилея Тульского оружейного завода. В автомобиле – мастера-оружейники, изготовившие в подарок для Ленина охотничье ружье.
Тогда не было слова «пиар», но как иначе назвать то, чем Гуревич занимался кроме реставрации? Он сумел еще и рассказать всей стране о своем необычном увлечении. Заметки о нем и его машинах выходили не только в тульском «Молодом Коммунаре», всесоюзных «Правде» и «Известиях», но и в вильнюсских «Вечерних новостях», «Вечернем Минске», «Вечернем Свердловске», чехословацком Auto-Motor и польском Tygodnik Ilustrovany. И это только то, что сохранилось в семейном архиве.
Народный артист СССР Николай Черкасов на пассажирском сиденье «Роллс-Ройса», загримированный под профессора Дмитрия Илларионовича Полежаева, которого он сыграл в фильме 1936 года «Депутат Балтики». Фото 1962 года.
В июне 1962 года в Тулу приезжают Герои Советского Союза: летчицы Валентина Гризодубова и Вера Ломако, болгарская женщина-танкист по фамилии Полина и партизанский командарм генерал Сабуров. По старой дружбе Гуревич катает их по Туле на «Роллс-Ройсе» и возит в Ясную Поляну. Поездка не обходится без курьеза, описанного самим Гуревичем в газете: «К нашему огромному «Роллс-Ройсу» подбегает, запыхавшись, какой-то молодой человек с чрезвычайно суровой внешностью и повязкой дружинника на рукаве. Он настоятельно требует у генерала Сабурова, сидящего с левой стороны на переднем сиденье (благо тот в штатском), документ на право управления машиной. Только подоспевший на наше счастье старший лейтенант автоинспекции сумел доказать не в меру ретивому дружиннику, что руль у «Роллс-Ройса», как у всех старинных машин, расположен справа и документы надо спрашивать у меня, а не у пассажира, сидящего слева».

Прославленная летчица и первая в нашей стране женщина – Герой Советского Союза Валентина Степановна Гризодубова у «Роллс-Ройса» в Ясной Поляне.
«Роллс-Ройс» положил начало новой страсти – коллекционированию старинных автомобилей. Теперь Евгений Гуревич станет целенаправленно разыскивать и приобретать их один за другим, заполняя ими гараж и участок. Но, как и многим коллекционерам, ему требовались деньги на их реставрацию, да к тому же надо было строить дом на новом участке и, к сожалению, любимый «Роллс-Ройс» пришлось продать.

«Роллс-Ройс» с московскими номерами у нового владельца – художника Чарухина. Автомобиль до сих пор в России, стоит в гараже на одном из дачных участков в Подмосковье.
В 1966 году «Роллс-Ройс» с новым владельцем принимал участие в первом в нашей стране параде старинных автомобилей, устроенном в рамках «Московского праздника автомобилистов». К тому времени к машине стала прилагаться совсем другая легенда – о том, что «Роллс-Ройс» выпущен в 1916 году и когда-то возил наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе. На самом деле автомобиль мог быть изготовлен в промежутке между 1925 и 1932 годами, когда собирались модели Phantom I и Phantom II.

Но и после продажи «Роллс-Ройса» у Евгения Самойловича осталось несколько автомобилей, не менее интересных и редких. Кстати, в одной из заметок о тульском коллекционере проскакивает упоминание о том, что во дворе «прикрытая толем и брезентом» лежит рама другого «Роллс-Ройса», выпущенного в 1918 году. Но более он нигде не упоминается.
Евгений Гуревич и часть его коллекции: «Роллс-Ройс», маленький британский «Эй-Си» и реплика «Бугатти» на шасси грузовика ЗИС-5. Фото начала 60-х годов.
(продолжение следует)
Поделиться:
При использовании материалов ссылка на OLDTIMER.RU обязательна.
Точка зрения администрации сайта может не совпадать
с мнениями авторов опубликованных материалов.

Комментарии

S_Iones
01.03.2015 16:20:51
Ах, ВОТ, оказывается, откуда взялся тот Ролс-Ройс Чарухина! Помню заметки Евгения Игнатьевича Прочко в За рулём 1975 года о параде ретро-автомобилей в Риге, где ВОТ ЭТОМУ Ролсу вручили приз, как самому старому по году выпуска участнику.

ВОТ ЭТА машина запомнилась мне по фильму Директор. Там главный герой Николая Губенко, матрос-хулиган, будущий директор автозавода встречает на улице Ролс-Ройс, восхищённо осматривает, а потом просто выкидывает из него шофёра - другого матроса и влезает за руль.

Пару лет назад я писал заметку о фильме Директор в третий бумажный номер АИЖ, там, поминая сцену с Губенко и Ролсом, просто переписал всю инфу с заметки Прочко - про 1916 год, Чарухина и Ригу.

Кстати, похожий олдтаймер, кажется именно на номерах серии МОФ, стоял очень недолго (буквально несколько дней) в конце 80-х возле девятиэтажки-башенки в Черёмушках под брезентом. Вся огромная машина под чехол не влезала, перед и задняя стенка кузова торчали наружу.

Для добавления комментариев необходимо войти на сайт под своим логином.

Авторизация

об авторе
Иван Баранцев
Журналист

Автомобильный журналист. Родился в Москве, учился на факультетах журналистики главных университетов страны — СПбГУ и МГУ. Публиковаться начал в 17 лет. Писал про всякую ерунду, пока в 2003 году не увидел журнал «Игрушки для больших», куда сразу же отправил пару опусов. С тех пор стал одним из ведущих автомобильных историков в России, заполнив своими статьями чуть ли не всю специализированную прессу. По словам одного из коллег, «в наше автомобильное прошлое мы смотрим глазами Ивана Баранцева». По собственную признанию, больше любит писать про людей, а не про машины, что с успехом делает в журнале «Автопилот». Обожает автомобили марки Mercedes-Benz, откровенно отдавая им предпочтение в своих статьях и доводя редакции до введения запретов на эту тему. На будущее обещает написать пару интересных книг, которые уже давно ждут от него с нетерпением.

популярное